Неточные совпадения
Все чиновное собрание
поклонилось, многие —
в пояс.
— Бог простит, — ответил Раскольников, и как только произнес это, мещанин
поклонился ему, но уже не земно, а
в пояс, медленно повернулся и вышел из комнаты. «Все о двух концах, теперь все о двух концах», — твердил Раскольников и более чем когда-нибудь бодро вышел из комнаты.
Так распоряжал кошевой, и все
поклонились ему
в пояс и, не надевая шапок, отправились по своим возам и таборам и, когда уже совсем далеко отошли, тогда только надели шапки. Все начали снаряжаться: пробовали сабли и палаши, насыпали порох из мешков
в пороховницы, откатывали и становили возы и выбирали коней.
Целых полчаса бился Чертопханов с Машей. Он то подходил к ней близко, то отскакивал, то замахивался на нее, то
кланялся ей
в пояс, плакал, бранился…
Староста сперва проворно соскочил с лошади,
поклонился барину
в пояс, промолвил: «Здравствуйте, батюшка Аркадий Павлыч», — потом приподнял голову, встряхнулся и доложил, что Софрон отправился
в Перов, но что за ним уже послали.
Гостей он принимал весьма ласково и радушно, но не
кланялся им
в пояс, не суетился, не потчевал их всяким сушеньем и соленьем.
Затем он
в пояс кланялся зрителям и слушателям, ожидавшим его, влезал на кладку и раскачивал пятипудовый язык большого колокола.
— Меня, — кротко и скромно отвечал Беттельгейм (но под этой скромностью таилось, кажется, не смирение). — Потом, — продолжал он, — уж постоянно стали заходить сюда корабли христианских наций, и именно от английского правительства разрешено раз
в год посылать одно военное судно, с китайской станции, на Лю-чу наблюдать, как поступают с нами, и вот жители
кланяются теперь
в пояс. Они невежественны, грязны, грубы…
Наконец они решились, и мы толпой окружили их: это первые наши гости
в Японии. Они с боязнью озирались вокруг и, положив руки на колени, приседали и
кланялись чуть не до земли. Двое были одеты бедно: на них была синяя верхняя кофта, с широкими рукавами, и халат, туго обтянутый вокруг поясницы и ног. Халат держался широким
поясом. А еще? еще ничего; ни панталон, ничего…
Стало быть, и дивиться нечего, когда всякий встречный
кланялся ему мало не
в пояс.
В другой раз сам церковный староста, любивший по временам раздобаривать глаз на глаз с дедовскою чаркою, не успел еще раза два достать дна, как видит, что чарка
кланяется ему
в пояс.
Затем молча ей показал, сложил, отдал, сам отворил ей дверь
в сени и, отступя шаг,
поклонился ей
в пояс почтительнейшим, проникновеннейшим поклоном, верь тому!
Григорий снес эту пощечину как преданный раб, не сгрубил ни слова, и когда провожал старую барыню до кареты, то,
поклонившись ей
в пояс, внушительно произнес, что ей «за сирот Бог заплатит».
И он
поклонился Федору Павловичу
в пояс.
Старик
кланялся мне
в пояс и плакал; кучер, стегнувши лошадь, снял шляпу и утер глаза, — дрожки застучали, и слезы полились у меня градом.
И царевна к ним сошла,
Честь хозяям отдала,
В пояс низко
поклонилась;
Закрасневшись, извинилась,
Что-де
в гости к ним зашла,
Хоть звана и не была.
Вмиг по речи те спознали,
Что царевну принимали;
Усадили
в уголок,
Подносили пирожок,
Рюмку полну наливали,
На подносе подавали.
От зеленого вина
Отрекалася она...
Не говоря ни слова,
поклонился Фадеев
в пояс и трепетно вышел из горницы. «Этот нашему не чета, — подумал он. — С виду ласков и повадлив, а, видно, мягко стелет, да жестко спать!..»
И, пропев,
в пояс кланялись все имениннику, целовали его трижды
в уста и, выпив вино, опрокидывали пустые стаканы на маку́шках. Патап Максимыч свой стакан грянул оземь. За ним вся беседа.
Оно действительно, на полученные от вас деньги я из ничтожества вышел, персоною стал, вся Москва чуть не
в пояс кланяется, деятелем полезным сделался.
— Павел Михайлович, — начал он, становясь перед сыном, — так как вы
в Москве очень мало издерживали денег, то позвольте вот вам
поклониться пятьюстами рублями. — И,
поклонившись сыну
в пояс, полковник протянул к нему руку,
в которой лежало пятьсот рублей.
— Прости ты ее, матушка, — молила Таисья,
кланяясь Енафе
в пояс. — Не от ума вышло это самое дело… Да и канун надо начинать, а то анбашские, гляди, кончат.
Не хватит у меня уменья описать ее лицо. Помню только, как она
поклонилась низко
в пояс и исчезла.
Множество слуг,
в бархатных кафтанах фиялкового цвета, с золотым шитьем, стали перед государем,
поклонились ему
в пояс и по два
в ряд отправились за кушаньем. Вскоре они возвратились, неся сотни две жареных лебедей на золотых блюдах.
Михеич слушал всё молча и только почесывал за ухом. Когда незнакомец кончил, старый стремянный подошел к князю и
поклонился ему
в пояс.
Парень разинул рот и
в недоуменье обернулся на своего товарища, но тот снял обеими руками свой поярковый грешневик, обвитый золотою лентой с павлиным пером, и,
кланяясь раз за разом
в пояс, сказал опричнику...
Через несколько времени явилась Елена
в богатом сарафане, сопровождаемая двумя сенными девушками; она держала
в руках золотой поднос с одною только чаркой. Гости встали. Дворецкий наполнил чарку тройным зеленчаком, Елена прикоснулась к ней губами и начала обносить ее кругом гостей,
кланяясь каждому, малым обычаем,
в пояс. По мере того как гости выпивали чарку, дворецкий наполнял ее снова.
Один из любимых писцов старого губернатора нарочно перебежал с своего места на другое, чтоб попасть на глаза вице-губернатору, и когда попал, то
поклонился ему
в пояс.
Румянцев до невероятности подделывался к новому начальнику. Он бегал каждое воскресенье поздравлять его с праздником,
кланялся ему всегда
в пояс, когда тот приходил
в класс, и, наконец, будто бы даже, как заметили некоторые школьники, проходил мимо смотрительской квартиры без шапки. Но все эти искания не достигали желаемой цели: Калинович оставался с ним сух и неприветлив.
Низко оселись под ним, на лежачих рессорах, покрытые лаком пролетки; блестит на солнце серебряная сбруя; блестят оплывшие бока жирнейшего
в мире жеребца; блестят кафтан, кушак и шапка на кучере; блестит, наконец, он сам, Михайло Трофимов, своим тончайшего сукна сюртуком, сам, растолстевший пудов до пятнадцати весу и только, как тюлень, лениво поворачивающий свою морду во все стороны и слегка кивающий головой, когда ему, почти
в пояс,
кланялись шедшие по улице мастеровые и приказные.
И выходит удалой Кирибеевич,
Царю
в пояс молча
кланяется,
Скидает с могучих плеч шубу бархатную,
Подпершися
в бок рукою правою,
Поправляет другой шапку алую,
Ожидает он себе противника…
Трижды громкий клич прокликали —
Ни один боец и не тронулся,
Лишь стоят да друг друга поталкивают.
Отвечает так Кирибеевич,
Царю грозному
в пояс кланяясь...
Плохо мне жилось, но еще хуже чувствовал я себя, когда приходила
в гости ко мне бабушка. Она являлась с черного крыльца, входя
в кухню, крестилась на образа, потом
в пояс кланялась младшей сестре, и этот поклон, точно многопудовая тяжесть, сгибал меня, душил.
— Я — умный, я чистоту люблю, хорошие запахи — ладан, одеколон, а при таком моем достоинстве должен вонючему мужику
в пояс кланяться, чтоб он хозяйке пятак барыша дал! Хорошо это мне? Что такое мужик? Кислая шерсть, вошь земная, а между тем…
Уже около пятнадцати лет прошло со времени отмены крепостного права, а между тем при появлении проездом
в церковь или к соседям барского экипажа на улице села, все оно, от мала до велика, высыпало, несмотря на время года и погоду, на улицу, почтительно
кланяясь господам
в пояс.
По чумам, по юртам кочевников,
По зимовкам зверовщиков
Захожу, заброжу, зашаманствую,
Будут мне
в пояс кланяться.
Я снял с головы шапку,
поклонился ей
в пояс и весело крикнул...
Завидев сквозь сети зелени зоркие окна кельи старца, Кожемякин снимал картуз, подойдя к людям, трижды
в пояс кланялся им, чувствуя себя грешнее всех; садился на одну из трёх скамей у крыльца или отходил
в сторону, под мачтовую сосну, и, прижавшись к ней, благоговейно ждал выхода старца, простеньких его слов, так легко умягчавших душу миром и покорностью судьбе.
Разумеется, я, чтобы благочиния церковного не нарушать, только подошел к родителям, к братцу,
поклонился им
в пояс, и ушел скорей совсем
в алтарь, и сам уже не пел…
— За первые полгода, — сказал Мурин и
поклонился Марте
в пояс, — уж не обидьте, возьмите, и уж будьте вы моему Ванюшке за-место старшей сестрицы.
Ведь меня сорок лет
в городе-то все знают, сорок лет все
в пояс кланялись, а теперь мальчишки пальцами показывают».
— Ишь дела какие! — подавленным голосом сказал Пахомыч, встав с лавки кухни, где сидел. — Прощенья просим за беспокойство! —
поклонился он
в пояс находившимся
в кухни и вышел.
Акулька-то стала, словно испужалась сначала, а потом
поклонилась ему
в пояс, да и говорит: «Прости и ты меня, добрый молодец, а я зла на тебя никакого не знаю».
Услышав шум шагов, он насторожился, улыбка удовольствия появилась на его лице, он сделал даже несколько шагов по направлению приближающейся и вдруг очутился перед Дарьей Николаевной. Улыбка исчезла с лица парня, он даже побледнел и сделал под первым впечатлением встречи движение, чтобы бежать, но быстро сообразил, что это невозможно, сняв шапку,
в пояс поклонился Салтыковой.
Если верить рассказам современников Петра III, то он довольно регулярно ходил
в придворную церковь к концу обедни, но только вот по какому случаю: между новыми придворными обычаями французская мода делать реверанс заменила русский обычай низко
кланяться, то есть нагибать голову
в пояс.
Он запер ставни, двери и тут же, уходя окончательно и
кланяясь мне
в пояс, как Семену Матвеичу, прыснул, разразился тяжелым восторженным хохотом.
Мы все браты; само рождение нас производит равными; пью ваше здравие!» Он
кланялся им, и крестьяне
кланялись ему
в пояс, а не
в землю, что было строго запрещено.
Герцог недолго заставил себя дожидаться.
В дежурной комнате два пажа, увидев
в замочную скважину, что он приближается,
в одно мгновение ока растворили перед ним обе половины двери, важно вытянулись и
в пояс ему
поклонились. Герцог ласково кивнул им, вынул кошелек и, оделя их по горсти мелкого серебра, примолвил...
Большов. Сидят-то сидят, да каково сидеть-то! Каково по улице-то идти с солдатом! Ох, дочка! Ведь меня сорок лет
в городе-то все знают, сорок лет все
в пояс кланялись, а теперь мальчишки пальцами показывают.
Гавриловна приплясывала перед верстаком и горячо прижимала к груди только что сшитую большую веленевую книгу; потом она положила ее на четыре других, уже сшитых книги, отодвинула пачку и низко,
в пояс,
поклонилась ей и что-то бормотала.